Кобольд (k0bold) wrote,
Кобольд
k0bold

XVI век: Шаг в бессмертие.

C 8 по ночь 11го июля прошёл "XVI век", который не переставая радовать хорошими играми («Ведьмак», «Константинополь») самая крупная и наверно лучшая МГ, по крайней мере Москвы, устроила под Тверью. Игра была про страны позднего средневековья, переживающие ломку из-за начавшегося Возрождения.
Старые догмы своё отживают, но за них упорно цепляются самые косные и не желающие сдавать позиций. С одной стороны новаторы, взявшие на себя немало - переворачивать удобные представления к верности которых приучивают с детства - с другой с другой стражи прошлого, тоже взявшие на себя избыточно: отстоять то в чём уже многие разочарованы.
Повсюду веру начинает потряхивать от возникновения, творчески переосмысливающих догматы, сект, для чтущих старое и сжимающих от ярости кулаки каноников – еретических, для в них тайно, а где-то и дерзко напоказ участвующих – передовых. Наука высвобождается из-под коры суеверий. Потихоньку, но действительно облегчающие жизнь людей открытия в медицине, картографии своим удобством завоёвывают признание. Их разносчиков, наглых и неутомимых выскочек которым не так-то просто дать укорот даже силами Церкви, а то и достаточно ловких, чтобы уйти от столкновения с ней и прочими пятящимися силами – не признают в официальных кругах. Но они странствуют, вещают, заражают чувством правоты и красноречием, а также видимостью как под массой их рук что-то действительно ПОЛУЧАЕТСЯ.

Мне кажется, главное у мастеров удалось. Сзади был фон. Плёнка сера-зелёная, как бы вирированная. Серое одноцветное полотнище из вяло копошащихся и вальяжно занятых своими делами людишек, под скрип телег, стук топора в полено, унылые переливы лютни, бряцанье брони они занимались все как один рутиной. И только изредка эта трясина лопалась пузырями стычек и местных провинциальных квестиков. Но благодаря этому серо-бурому, заляпанному окрасу удалось разглядеть с восторгом по настоящему захватывающие события, вспыхивающие на нём. Рыцарь в приближении грязен, ворчлив, голос не изящен а хриплый, со скрежетом расчёсывает рука немытую щетинистую щеку. Одежда под доспехом свалялась и разит потом. На сапоге грязи целый пуд. Но стоит ему разгорячено ворваться на сброшенный мост и разя направо и лево заорать «победа» или «Наварра», например, с каплями крови от разбитой губы и подставляя лицо под солнце, солнце своей смерти, - как на миг из этого болота унылости вырывается самоцвет.
Он неогранён, но всеобщее возбуждении, колотьба пульса от переживания романтики, понимания, что ты вписываешь бессмертной строкой в историю своё имя – гранила его неуклюже и по-свойски; не стёсывала осторожно резцом кору, а срывала её нетерпеливыми пальцами. Кухарь преображался за жаркой выпечкой, лицо врача собиралось у обрубка вырванной случайным ядром ноги, пока воин визжал в канаве, дёргая кровавящейся культёй. Менестрели, усталые и осунувшиеся люди, выступая, стягивали вокруг себя какое-то заразительное веселье, когда ты готов от любой их ужимки захохотать, а капризное сжимание губок героини хватает за сердце… Эти минуты были редки, но поэтому их удавалось выхватить и шальным взглядом.
Было много людей, которые сами важные события вроде не двигали, не делали ничего что заставляло шестерни игры вращаться и выталкивать на поверхность новый большой сюжет, но при этом именно они создали муравьиной своей работой и жизнью атмосферу. Церковники, придворные, странствующие менестрели, простые труженики, грубые шотландцы, хитрые себе на уме голландцы, исполненные самими собой испанцы, но однако страстные, индейцы нового света, простые снаружи и очень внутри слоёные ацтеки у облитых жертвенной кровью плит…

Я сыграл человека, за одно возможность совместиться с которым у меня большая благодарность к Наташе Гергель и Мыши. Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст фон Гогенгейм – человек замечательный и вне времени. Он простой и сложный, груб на первый взгляд и изящен когда по настоящему увлекается. Отчаяно гоним официальными кругами и известен как мало кто ещё, за счёт умения общаться накоротке с народом, подвижность и желание всё узнать. Для меня игра была немного мистической, так как для строгих следователей истории он умер аж ещё в 1541 г., а игра касалась 1550, если не -60 какого-то года, но его вневременность и загадочный взгляд, говорящий о знакомстве со многим, возможно уже и смертью, мне показались хорошим штрихом к портрету.
Tags: 16, ролевые игры
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments